К. Сутягин 
"Из дневников, январь - июль 1995 г., Расторгуево, ул. Старых большевиков, д. 17"

Когда начинает темнеть, моя жена начинает сильнее всего бояться, и более внимательно, чем днем прислушивается к шуму пролетающих над нашей дачей самолетов.

Неприятно, противно, трудно быть художником. Художники не существуют на самом деле, только описывают. Они не живут настоящим, всегда оценивают, анализируют себя, своё прошлое, сравнивают с чем-нибудь, а в настоящем - живут другие. Художники только наблюдают себя со стороны в лучшем случае.

"Коммунизм, пионерская зорька, политинформация, на встречу съезду, да здравствует, слава" - слова, которые я слышал в детстве, может быть и не любил особенно, а теперь люблю. когда уже не очень молодой, любишь все, что про детство, особенно то, что изменилось, то, чего как и детства - уже никогда больше не будет: красный галстук, лнейка, горн - слова и звуки бюрократической скуки, навевающие романтическую грусть...

Искусство, искусство! Люди перестали чувствовать и доверять реальной жизни. Единственное, когда каждый человек ловит, непосредственно ощущает жизнь - это во время еды (поэтому мы сейчас стали так много кушать, чай пьем через каждый час, чтобы с каждым глотком ощущать свою связь с внешним миром. Поэтому в ресторанах устраивают развлекательные мероприятия, поэтому на вернисажах угощают, чтобы с глотком вина, с кусочком печенья зритель проглотил, прочувствовал капельку искусства. На еде люди делают самые большие деньги. Еще: любовь, секс. Здесь все понятно, здесь тоже при уме зарабатывают неплохие деньги. И, конечно, спорт. Не по телевизору, не очередные иллюзии, а реально, бегом по полю. Причем хорошо контактные виды спорта, футбол, хоккей, борьба,теннис - контакт с материей, который подчеркивает нашу связь с окружающим миром. И здесь тоже вертятся какие-никакие деньги.
А искусство - это, главным образом, для самих художников. Тот момент, когда ты мажешь краской по холсту и что-то получается - это тоже жизнь. Но здесь денег нет, только сплошные расходы.

Я человек очень неорганизованный, и если бы не женился, то наверняка бы просто пропал. Мне лень и некогда ходить в магазин, покупать необходимые вещи, следить за рекламой и пользоваться тем, что мне нужно. Если бы я не был женат, я бы даже голову мылом мыл, а так - шампунем (тем, который забраковала для себя моя жена).

Про деньги я что-то такое уже давно придумал и решил, но забыл что. Точно уже сейчас не помню, но что-то меня насчет их отсутствия совершенно успокоило.

Один покупатель все морочит мне голову. Нравится, говорит, эта картина, хочу купить, но чего-то вот здесь внизу мне мешает. (Показывает на картину). Картина конечно же дрянная. Так себе. Натюрморт. Я взял и пририсовал внизу на столе грушу. 
- Другое дело, - говорит. 
- Только теперь картина дороже вышла, - говорю я. - С вас еще сотня. 
- Да?!..
- Скажите спасибо, что я вам здесь ананас не нарисовал, а то бы вы со мной век не расплатились.
На даче крысы повадились есть по ночам мыло. Не знаю, может быть им там каких-то крысиных витаминов не хватает, или просто у нас на даче кроме мыла жрать уже нечего, - но только повадились и все. Не важно, цветочное или хозяйственное, детское, или заграничное с красивой девушкой на этикетке - а только утром пойдешь в ванну, а мыла нет. 
Мы его и в кастрюльку прятали, и керосином обливали, даже крысоловку ставили - ничего не помогало. Везде они его находили и съедали. 
В конце концов мы стали прибивать мыло на ночь к стене гвоздем. 

Нагнулся высморкаться в ванну, а от потолка оторвался кусок штукатурки и ударил меня по затылку. Почему-то вдруг сразу вспомнил фамилию художницы Старжнецкой, и что потерял проездной-сезонку.

Настоящий реализм - для настоящих героев. Постоянно щурить глаз, контролировать душу в ее высокие и нежные моменты. Противно, а без этого хрен сделаешь похоже. Даже глядя на ржавый чайник, зачем портить себе жизнь, стараясь запомнить игру теней на его поверхности? Тем более, когда я гляжу на колбасу, или на голую девушку - постоянно думать о форме! Чушь! Я не настоящий, я воображаемый реалист. Лучше никуда не глядеть, а просто думать про голых девушек, или про бутерброд с икрой, про море, или еще про что-нибудь такое приятное, и, глядя внутрь на это приятное, - красить.
Академик Павлов, умирая, диктовал ученикам свои ощущения, вместо того, чтобы плакать и бояться. Вот он настоящий реализм. Не смог прочувствовать до конца даже такой ответственный момент!
Я не герой.

Так глядишь, скоро и вовсе разучусь жить и превращусь просто в машинку для производства картин и текстов. Об этом ли я мечтал, решив стать художником?Я думал, что буду красиво одеваться, встречаться с интересными людьми, не буду каждый день ходить на работу, и все мне будут завидовать. Теперь я завидую людям, которые ходят на работу и работают только по 8 часов в день, у которых голова болит о нормальных, человеческих делах - деньги, новая машина, женщины...

Стою на остановке, вижу: какой-то мужик смотрит на меня с укоризной и головой качает. Очень приятно. Подхожу разбираться. Смотрю - старичок, и голова у него просто трясется, не переставая, от возраста.<br>
Мораль: если у тебя голова трясется, то не смотри с осуждением.

Искусство - для народа. И делать для народа должен только мастер, потому что для других - это еще суметь нужно. Это и покупают - потому что это специально для них делалось, это чувствуется.
Я - не мастер и, боюсь, никогда не стану им. Как только у меня начинает что-то получаться (хорошо получаться, так что уже можно сказать - мастер делал!) мне сразу становится скучно, и хочется чего-то другого. Я никогда не дойду до совершенства. А если что-то у меня покупают - то либо по ошибке (например, покупатель не очень хорошо разбирается в искусстве) либо - стопроцентное попадание. 

Часто говорят про кого-нибудь, что художник-то он так себе, дрянь, но зато человек хороший. А это главнее.
Кто-то заметил на это:
- А если хирург плохой, но человек хороший? Дескать, зарезал сегодня пару человек, но зато на гитаре красиво играет! Или педагог плохой, но человек хороший? Или плохой летчик?
Так, вроде бы, все правильно. Но только я что-то не думаю, что плохой хирург может быть хорошим человеком. Или плохой летчик. Слишком серьезные, ответственные профессии, они должны быть у человека на первом месте. А если кто-то к своей такой серьезной професии относится кое-как, то вряд ли он очень уж хороший человек. С художником сложнее. Тут мало серьезного отношения к делу, мало тренироваться с утра до ночи, тут еще что-то такое нужно, без чего будь ты хоть трижды серьезным, ответственным и хорошим человеком, а хорошим художником - не станешь.

Хотел бы копать на улице канаву, чтобы лопата была горячей и легкой, чтобы земля сама расступалась под ее лезвием, как снег (сохраняя, впрочем, свой сочный красный цвет, рассыпчатость и тяжесть). И чтобы я сам тоже был красный, загорелый, с заметными мускулами, в военных штанах, и чтобы работать весело и ловко, поглядывая время от времени прищуреным от солнца глазом на проходящих девушек. 

Я привык уважать себя за разные вещи. Например, за убеждения. Но, к сожалению, со временем уважение за собственные взгляды притупляется, забывается - уважаешь-то за какую-нибудь неожиданную, свежую мысль. Поэтому то и дело приходится заново придумывать себе убеждения, то и дело менять их, чтобы снова себя уважать, с новой силой

На днях в магазине "Океан" подходит ко мне симпатичная девушка.
- Здравствуйте, говорит, вы - Сутягин? - и смотрит в глаза очень доверчиво.
- Нет, - отвечаю с досадой, - я Шевченко.
- Ах, ах, это все равно,- говорит она, и начинает мне рассказывать какой я (Костя) замечательный художник, как умею выразить то и это, и всякое такое, о чем она сама давно думает и переживает.
Чего-то я вдруг растерялся и не сумел ответить красиво ей про высокое назначение искусства и свою непростую роль в нем. Промямлил что-то, чуть ли не извинился и все не знал куда деть авоську с продуктами, из которой еще очень некстати торчал хвост вяленой трески.

На той неделе ходил в издательство, хотел какую-нибудь работу получить, заработать немного денег. Ботинки почистил, выгладил костюм и, боясь опаздать к назначенному времени, вышел пораньше. Но по дороге стал сомневаться - выключил ли 
утюг? Конечно выключил, тем более возвращаться - плохая примета. 
А вдруг не выключил - тогда что?
Да нет, выключил, конечно. 
Так дошел до остановки и, постояв немного в ожидании троллейбуса, махнул рукой и побежал обратно. Утюг был холодный. Откинул зачем-то подальше от розетки шнур, 
сплюнул через плечо, постучал по дереву и побежал на улицу. Но не прошел и ста шагов, как какая-то дрянная птица нагадила мне на пиджак. Наскоро вытер птичье дерьмо бумажкой и побежал дальше, размышляя дорогой, что в обосранном костюме много денег с издателя не запросишь... У самой остановки развернулся и побежал домой. 
Сменил пиджак на свитер, выскочил во двор и тут же вспомнил, что бумажка с адресом и телефоном издательства осталась в кармане пиджака. Надо бы мне плюнуть и, как Пушкину, никуда не ездить, но я все-таки поехал, получил какой-то никудышный заказ, промаялся с ним все это время и сегодня бросил.

Ужасно достают на этюдах прохожие - дергают за рукав, заговаривают о жизни, подсказывают, как правильно рисовать, вобщем, мешают страшно. Я придумал брать на этюды плеер. Во-первых ничего не слышно, что говорят прохожие, не раздражаюсь, и нет чувства неловкости перед всякими старичками, что я не обращаю на них внимание. С другой стороны музыка сохраняет приятное настроение, рабочий ритм. 
Таким образом проблему удалось решить. Вот Сутягин - другое дело. Он не любит музыку (семь лет учился в музыкальной школе) , а когда он работает, она его даже злит. Поэтому он вынужден на этюдах прикидываться идиотом. Подпрыгивает на месте, грызет кисти, рычит от удовольствия и кидается на холст, вроде одержимый - это тоже помогает, даже очень. Только хлопотно, и нужно все время за собой следить, чтобы не выпасть из роли чудака-художника.

Полез вчера на шкаф, взять бумаги, привстал на носках, потянул за край листа - не идет. Дернул изо всей силы, и разбил себе голову бронзовой моделью памятника "Неизвестному художнику"- он там оказывается, сверху, на бумаге лежал. Удивляюсь, как насмерть не убило. Представил себе заголовок в "Московском комсомольце": "Известный художник Александр Шевченко был убит памятником Неизвестному 
художнику".

Стоял в Сокольниках, писал пожарную каланчу. Сзади подошел какой-то юродивый. Долго топтался у меня за спиной, прижимая к груди бумажный пакет с картошкой и 
улыбался, действуя мне на нервы. Наконец ушел и я успокоился. Потом гляжу, тьфу ты, опять возвращается и прямиком 
ко мне! 
- Нарисуйте, - говорит, - будьте добреньки, мне что-нибудь! 
- Что же я нарисую? Да и на чем?
- А вы прямо вот здесь нарисуйте, - и протягивает кулек с картошкой.
Нарисовал ему птичку. Тот обрадовался.
- Как будто, - говорит, - эта птичка с картинки спорхнула ко мне в пакет!

Пришел домой в девятом часу вечера, голодный. Посмотрел - на кухне только сырая картошка. Начистил - мало. 
- А что, - говорю, - не работает ли в нашем районе какой-нибудь магазин до 
девяти?
- А потому что не надо спать до двеннадцати! - вдруг раздражается Сутягина.
Я уже было собрался ответить ей, но тут встрял Сутягин:
- А если уж проснулся в 12, то сразу, не мешкая беги в магазин, то они все в восемь закрываются!

Приснилось, что за большие деньги продал одному коллекционеру свои усы. Он повесил их на стенку, врал всем, что это усы Буденного и очень гордился.

Достал старую работу, поставил на мольберт, раздумывая, как бы ее улучшить. Заглянула Маша Сутягина. Постояла около картины, пощурилась, склонив голову и, явно подражая отцу, сказала:
- Что-то, Саша, мне картина твоя не очень нравится. Небо и дорога хорошие, а вот зачем ты эти полоски нарисовал?
- А это, Маня, поле вспахано.
- А... Ну тогда... нарисуй на поле цветочки.
- Я лучше деревья нарисую, ладно?
- Хорошо. Три.
- А можно четыре?
Маша подумала немного и согласилась.
- Ну ладно.
Я рассмеялся и чмокнул ее в темячко. Маша застеснялась.
- Ну, - говорит,- можешь и пять нарисовать...

Лежу у себя на диване, пытаюсь уснуть. Рядом за столом пьяный Сутягин поет грустные песни, нарочно мимо нот, чтобы пожалостливей выходило, и мечтает научить меня играть на бояне, чтобы выступать с ним в электричках и зарабатывать кучу денег.

Как наступает апрель, мы с Сутягиным идем на этюды. Когда-то ходили круглый год, и в жару и в дождь, и на морозе мерзли, счищая мастихином снег с палитры... (Я даже сшил себе специальный меховой мешочек для руки с двумя дырками для кистей и мечтал еще приобрести шахтерскую кепку с фонарем, чтобы и по ночам работать на пленере). 
Теперь ходим на этюды только в апреле - раньше холодно и сыро, позже уже появляется противная молодая зелень, а летом жарко и мы отдыхаем, делая только наброски пастелью, своего рода художественные консервы на зиму.
В первый погожий апрельский день мы достаем свои этюдники, надеваем специальные художнические беретки и, захватив фляжку с коньяком, отправляемся слоняться по городу, подыскивая сюжеты. Один раз ходили на этюды двое суток - пропили всю наличность и на пиво собирали каждый по своему - я пел в переходе песню про Марусю, сидя на ящике с красками, а Сутягин, порвав тысячу рублей надвое, подходил к останавливающимся у светофора машинам с просьбой поменять купюру: дескать, буксы горят, а эти суки в палатке не хотят брать рваную купюру. Дескать, возьми, брат, мою рваную тысячу - ты дома заклеишь - а мне дай нормальную, выручи! Обычно все давали новую купюру, а рваную не забирали, а если какой жмот и забирал, то Сутягин новую тысячу опять рвал, и все как обычно. Потом нас забрали менты, но, узнав, что мы художники, тут же где-то бросили, потом мы потеряли друг друга, потом Костя нашел меня спящим на клумбе, потом нас там нашел Овс, и мы пришли домой. Сутягин завалился спать, а я еще бегал по Бауманской за его женой, громко убеждая, что у нее замечательный муж, и она совершенно напрасно сердится.

Приснилась галерея "Ковчег" . Посреди зала стоит стол, заваленный бумагами, а по ним бегает маленькая желтая собачка, размером с пуговицу. "Ишь, расплодились!" 
- подумал я и прихлопнул ее, как муху, газеткой.

Константин Сутягин. Записки художника (Болонья - Сан-Пьетро - Венеция - Рим - Флоренция) ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ВТОРАЯ ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ЧАСТЬ ПЯТАЯ ЧАСТЬ ШЕСТАЯ ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ

Главная страница